Гуманное животноводство: ESG-повестка

Гуманное животноводство: ESG-повестка

Выдержка из выступления на совещании Олега Викторовича Мироненко, исполнительного директора Национального органического союза, Россия
 
— Хотелось бы развеять некоторые заблуждения. Я сразу же по финскому опыту пройдусь. На самом деле разница в Финляндии между органикой и неорганикой порядка 15%. В России — 25−60% по молочке и не молочке.
 
Всё, что касается органики, развитие в России строится на уже существующем мировом опытк и стоит на трех китах: экология, гуманное отношение к животным и здоровое питание для людей. В системе мирового законодательства по органике гуманное отношение к животным даже стоит выше, чем здоровое питание людей. Российский органический рынок молодой — только в 2007 году наши компании получили первые международные органические сертификаты. При этом он достаточно динамично развивается — до пандемии рост составлял 10−12%, пандемия дала прирост в 16−18%. Правда, пока у нас очень много импорта. Что касается российского производства — это в своей основе скоропортящееся проодукты: мясо, молоко, яйца. Совокупное колическтво КРС насчитывает порядка 15-20 тыс голов животных, есть фермы как по 50, так и по 500 голов.
 
Российское законодательство не позволяет агрохолдингам перейти в сектор органики в силу ряда ограничений, например, по объему голов на территории одного хозяйственного двора.
 
Большой плюс — у органики есть свои законы в России, где в том числе отражено гуманное отношение к животным. Закон принят в 2018 году, вступил в силу с 1 января 2020 года. Но главное — система подзаконных актов, государственные стандарты, где как раз гуманное отношение к животным объяснено.
 
Главный из них — стандарт ГОСТ 33 980, который содержит правила производства органической продукции. И там уже написано: животные должны быть без привязи, определено количество квадратных метров на одно животное, прописано содержание на пастбище, способы лечение. Вот всё, что вы хотите прописать, в этом стандарте уже есть, он действует. Более того, когда нас спрашивают, насколько этот стандарт похож на уже действующие в мире, я говорю так: он похож, поскольку его прототип — европейский регламент № 834 от 2007 года, где все эти ситуации уже были описаны. У нас есть свои специфические особенности, более жесткие ограничения, а именно по поголовью скота на одной ферме. И это не потому, чтобы агрохолдинги не пришли, а потому что, к сожалению, соблюсти права животных в крупных агрохолдингах достаточно тяжело.
 
Второй важный стандарт регулирует правила сертификации. Сами сертификации у нас есть ежегодные, и с точки зрения животноводства они должны отвечать решен ли вопрос — а действительно ли животные находятся в тех условиях, которые заданы на сегодняшний момент стандартом. В России сформирована система сертификационных компаний, их сейчас 12. 4 из них специализируются на животноводстве. В России есть сформированный реестр производителей органической продукции, он находится на сайте Минсельхоза РФ. Компании, прошедшие сертификацию автоматически попадают в этот реестр, и мы с вами можем найти те компании, куда мы можем приехать и увидеть тот самый европейский опыт, но уже в российском исполнении. Реестр небольшой, в нем 124 предприятия, из которых 20 занимаются молочным и мясным животноводством.
  
 В стране есть знак российской органической продукции, он очень похож на европейский. Есть QR-код, который ведет в базу данных, чтобы потребитель мог убедиться в том, что предприятие соблюдает все нормативы.
 
Мы хотим, чтобы в ближайшее время количество людей, которые потребляют органику и, соответственно, поддерживают гуманное отношение к животным, приблизилось к 10% от населения России. И чтобы каждый из них стал потреблять продукцию хотя бы по европейским нормативам: на 100 евро в год на человека. Сегодня российское органическое стадо — это приблизительно 15 - 20 тыс голов. Нам необходимо до 500 000 голов дойного стада и 1 000 000 голов мясного стада, чтобы прийти к показателю 10% населения по 100 евро в год. Вот такая амбициозная задача по работе с животными.
 
Я считаю, что органика — это один из тех механизмов в РФ, который позволит нам в ближайшее время, не предпринимая глобальных шагов, спокойно идти к тем целям, которые мы с вами поставим после сегодняшнего мероприятия. В этом случае, мы увидим тех самых счастливых животных, которые свободно пасутся, со счастливыми глазами, как у коров Джерси, и люди действительно поменяют свое отношение к животным.
 
Кристина Муравьева: К сожалению, при всей работе, проделанной в России, потребитель вообще не ориентируется в маркировке, для него она часто не имеет значения. Более того, он уверен, что органическая продукция жутко дорогая.
 
Олег Викторович Мироненко: Вы абсолютно правы. В разговоре с государством мы указывали на необходимость «государственного маркетинга» органической продукции для того, чтобы людям объяснить, что такое органика, чем она принципиально отличается с точки зрения процесса производства, почему надо питаться именно органикой, или почему та же Дания на 100% с точки зрения социальных объектов перешла на органические продукты питания. К сожалению, пока государство не включилось. Пока всё, что мы видим на сегодня, — это инициатива коммерческого сектора. То, что от нас зависит, мы делаем, я вас уверяю. Работаем с сетями, сами видите — буквально за последние два года почти в любой сети уже появился органический продукт. Роспотребнадзор в связи с пандемией никак не может включиться, но движение есть, и я вижу прогресс за последние 15 лет. По крайней мере, молодому поколению уже не нужно объяснять, что такое органическая продукция.
 
Джоанна Уайт: Мы рекомендуем вовлекать в процесс заинтересованные стороны — фермеров, ветеринаров, поставщиков, транспортные компании, компании, которые занимаются забоем скота, розничных продавцов, тех, кто формирует политику и проводит ее в жизнь. Кто-нибудь в России уже создавал карту заинтересованных сторон, участвующих в цепочке фермерских поставок?
 
Олег Викторович Мироненко: В органике мы вынуждены сами формировать всю цепочку по одной простой причине — у нас все отслеживается от поля до прилавка. И поэтому разрыва здесь в принципе быть не может. У нас сертификация начинается с растениеводческой продукции, соответственно, вся кормовая база тоже сертифицирована. Дальше сертификация распространяется на животным, и всё, что касается их содержания, подлежит отдельной сертификации, поэтому она находится в этой же цепочке, и ее нельзя разорвать в принципе. Затем идет сертификация переработки, и для того, чтобы сертифицировать переработку, нужно оценить все предыдущие звенья цепочки. Нельзя переработать неорганическую продукцию в принципе, чтобы она в последующем стала органической. На этом в России сертификация заканчивается.
 
В европейских странах сертификация идет до полки, и полка сертифицируется в том числе. У нас пока этого нет, но всё равно магазины отслеживают путь — если фермер пришел в магазин, он обязан предъявить сертификат о своей продукции. И сначала команда, прежде чем сертификат принять, проверяет всё по цепочке, выходит на базу данных Минсельхоза и проверяет, действительно ли в этой цепочке нет разрыва. Поэтому знак у нас по сути один — зеленый листочек, хотя пока встречается и много знаков различных фальсификаторов. Есть мелкие, частные знаки, которые выдают частные сертификационные компании, но они всё равно обязаны аккредитовываться, и частный знак могут ставить только после государственного знака. По этому принципу работает весь мир: в регионе есть основной знак, который определен как органический, а все остальные знаки дополняют его. В Европе мы видим зеленый лист с 12 звездочками, в США — бело-зеленый кружок USDA. Эти знаки взаимно признаваемые, существует таблица взаимно признаваемых знаков, поэтому те, кто органикой питается, об этом знают хорошо.
 
Ник Палмер: Важно различать обязательные стандарты, применимые ко всем фермам, и добровольные стандарты — такие, как этикетка «Модерн Фермы». Я ожидаю, что российские министры все же захотят установить минимальные стандарты на уровне, необходимом для предотвращения рисков здоровью человека. Важно, чтобы добровольные этикетки соответствовали действительности. Пишут «фермерская продукция», а на самом деле она не имеет отношения к органической продукции, не имеет отношения к гуманному обращению с животными. Просто маркетинговый ход.
 
Олег Викторович Мироненко: К сожалению, на сегодняшний момент в законодательстве есть пробелы с точки зрения понятий. Нет понимания, что такое натуральный продукт или эко-продукт. Пробелы должны ликвидироваться, чтобы люди точно понимали, что к чему относится. Есть Агрокомитет,ы Госдумы и Совета Федерации, которые должны все понятия привести в соответствие.
 
Я бы добавил, что наши социальные объекты должны снабжаться молоком и мясом от счастливых животных, потому что ген счастья никто не отменял.
 
Агнес Бальзани
советник по вопросам глобального благополучия животных в World animal protection (WAP), Великобритания
— Органическое фермерство действительно поддерживает инициативы по прекращению негуманного, жестокого обращения. Согласна, что важно поддерживать производство таким образом, чтобы обеспечивать и продовольственную безопасность. Нужно следить за балансом правильного питания и людей, и животных, например, улучшать качество продовольствия для людей и качество продовольствия для животных. В разных странах очень большой разброс — и законодательной базы, и локальных инициатив. Есть движения, в рамках которых выступают против использования антибиотиков или выступают за улучшение кормовой базы для животных.
 
Я готова участвовать в работе совета и предоставлю документы, где перечислены стандарты, которые используются во всем мире и которые могут быть применены для поддержания сбытовых предприятий, участвующих в цепочке, а также стандарты, касающиеся свиноводства, птицеферм и качества мясной продукции.
 
С материалами  Международного Совета экспертов в формате стратегического совещания с участием ведущих специалистов в области животноводства, развития сельского хозяйства и ESG-практик можно ознакомиться по ссылке Гуманное животноводство: ESG-повестка (expertnw.com)